习近平同法国总统马克龙通电话_澎湃国际_澎湃新闻-The Paper

新华社

2020-02-18 19:29

字号

  • 超大
  • 标准
新华社北京2月18日消息,国家主席习近平18日下午应约同法国总统马克龙通电话。
习近平指出,在中国抗击新冠肺炎疫情的关键时刻,总统先生再次来电向中方表达慰问和支持,充分体现了中法两国的深厚友谊和中法全面战略伙伴关系的高水平,以及你本人对中国和中法关系的高度重视,我对此表示感谢和赞赏。
习近平强调,疫情发生以来,中方全面动员、全面部署,举国上下团结一心,打响了一场疫情防控的人民战争。中国有强大的动员能力和综合实力,有应对公共卫生事件的经验,一定能打赢这场疫情防控阻击战。目前,各项防控措施正在取得积极成效。我们在做好防控工作的前提下,支持和推动各类企事业单位复工复产,保障社会供给充足。疫情对中国经济的影响是暂时的,相信经过努力,今年我们仍能实现既定的经济社会发展目标任务。
习近平指出,患难见真情。中方不仅维护中国人民生命安全和身体健康,也对全球公共卫生安全高度负责。中方主要依靠中国人民的力量抗击疫情,同时也对国际社会提供的帮助表示感谢。中国始终本着公开透明态度,同包括法国在内的各国开展合作,共同应对疫情。中方愿同法方加强卫生领域务实合作,共同维护好地区和全球公共卫生安全。
马克龙再次对中国政府和中国人民团结一心抗击疫情表达声援,对中方及时采取有力举措,展示出高度公开透明表示钦佩。马克龙表示,法方已经向中方提供了一批医疗物资援助,愿继续提供帮助。法国尊重世卫组织就应对疫情提出的专业意见,对疫情作出的反应总体客观,目前法国驻武汉总领馆仍在运行。法方愿同中方一起抗击疫情,并以此为契机加强卫生合作。
(原题为《习近平同法国总统马克龙通电话》)

(本文来自澎湃新闻,更多原创资讯请下载“澎湃新闻”APP)

关键词 >> 新冠肺炎疫情

相关推荐

评论(28)

Original content at: https://www.thepaper.cn/
Authors:

Четыре шага: хакеры атакуют российские банки

В России зафиксирована новая волна кибератак, направленная против банков и энергетических компаний, сообщает газета «Коммерсант» со ссылкой на отчет «Ростелеком-Солар». Сотрудникам этих организаций поступает большое количество фишинговых писем с зараженными ссылками, переход по которым чреват кражей данных с компьютера. 

Реклама

Сообщается, что во вредоносном сообщении находится офисный документ. Жертва кликает на него и попадает на текстовый хостинг Pastebin, скачивающий с сервиса Imgur картинки, в которых в свою очередь содержится зловредный код. Благодаря ему злоумышленники могут украсть секретные файлы, вывести денежные средства или установить на компьютер пользователя шпионское программное обеспечение.

«Так как цепочка состоит из четырех этапов, средства защиты, которые применяют компании, не могут ее обнаружить, они рассчитаны на более короткую активность вредоносов», — пояснил «Ъ» глава центра расследования киберинцидентов JSOC CERT «Ростелеком-Солар» Игорь Залевский.

В компании уточнили, что около 60% фишинговых писем получили работники энергетического сектора, но 80% всех атак в итоге оказалось направлено на банки.

Залевский добавил, что описанная выше атака похожа на деятельность хакерской группировки Silence, которая как раз «специализируется» на кредитных организациях. Не исключено, что группа решила расширить сферу своей деятельности или же речь идет о совсем других хакерах, копирующей поведение Silence.

В Group-IB подтвердили, что атака, зафиксированная компанией «Ростелеком-Солар», ранее проводилась в банковской сфере.

ИБ-эксперты заявили о том, что в 2020 году энергетические компании станут «главными мишенями» для киберпреступников.

С этой оценкой согласен руководитель направления аналитики и спецпроектов группы InfoWatch Андрей Арсентьев, который назвал энергетический сектор одним из «самых атакуемых» в последнее время. Как отметил ведущий специалист группы исследования киберугроз PT Expert Security Center Positive Technologies Денис Кувшинов, основной целью киберпреступников, нацелившихся на энергетику, является промышленный шпионаж, а также воздействие на критическую инфраструктуру.

В марте 2018 года администрация президента США Дональда Трампа предупредила о многочисленных атаках якобы хакеров из России на энергетическую систему Америки. По данным киберразведки Соединенных Штатов, злоумышленники из России регулярно совершают хакерские атаки на атомные электростанции, начиная с 2015 года.

Два года назад атаки вновь усилились, причем киберпреступникам удалось успешно взломать системы безопасности и получить контроль над электростанциями, вычислить которые не удалось — хакеры так и не предприняли попыток саботажа или полного выведения объекта из строя. Тем не менее, согласно информации Министерства внутренней безопасности (МВБ) США, у этих хакеров есть хороший «задел» на будущее, которым Россия сможет воспользоваться в качестве ответной меры в случае возникновения конфликта между странами.

«Теперь у нас есть доказательства того, что они [хакеры] сидят за машинами, которые подключены к системам энергетической инфраструктуры, что позволяет им в любой момент отключить их или совершить диверсию», — заявил руководитель направления кибербезопасности Symantec Эрик Чин.

«Мы видим, что у них есть возможность отключить энергию. Не хватает только политической мотивации», — добавил эксперт.

Тем не менее, доказательства причастности российских хакеров к проникновению в компьютерные системы энергетического сектора США так и не были обнародованы.

Original content at: https://www.gazeta.ru/tech/
Authors:

Лето 1939 года. Июнь. Начало перемен. Германия, Великобритания, США

Война на Дальнем Востоке и переговоры в Москве явно затягивались. Лето 1939 года стало временем принятия решений. Их начали принимать не в советском Союзе. 22 июня 1939 г. Берлин известил своего партнера по Антикоминтерновскому пакту 1936 года, что в случае дальнейшей задержки заключения формального союза между двумя странами Германия пойдет на заключение договора о ненападении с Советским Союзом. Это сделал статс-секретарь Эрнст фон Вайцзеккер в разговоре с японским послом в Германии генерал-лейтенантом бароном Хироси Осима. Тот был в шоке от рекомендации улучшить отношения с русскими. Тем не менее генерал взял себя в руки. То же самое чувство, по донесениям советских дипломатов, испытывало практически все японское общество. Но в Японии были уверены — вот-вот наступит победа над русскими. Из Монголии шли радостные новости. 7 июля командование Квантунской армии заверило Токио: «это только вопрос времени, когда мы сокрушим врага на правом берегу». Советская разведка докладывала о подготовке к переброске крупных подразделений японской пехоты (до 20 тыс. чел.) из района Нанкина в Дайрен и далее в Манчжурию, туда же направлялись и зенитные батареи, а также значительное число истребителей и бомбардировщиков, как из Китая, так и из Японии.

Сталин
Сталин
Иван Шилов © ИА REGNUM

Серьезным внешнеполитическим успехом Токио в этот момент стали секретные японо-английские переговоры. Британские посланники в этой стране — сэр Роберт Клайв (1934−1937) и сэр Роберт Крейги (1937−1941) — были последовательными сторонниками англо-японского диалога. Крейги к тому же был убежден в необходимости компенсировать успехи германской политики в Азии и был сторонником политики реализма, примером каковой считал соглашение в Мюнхене. 22 июля 1939 года Крейги и министр иностранных дел Японии Арита подписали соглашение. Текст его гласил:

«Английское правительство полностью признает нынешнее положение в Китае, где происходят военные действия в широком масштабе, и считает, что до тех пор пока будет существовать такое положение, у японских вооруженных сил в Китае будут особые нужды, вытекающие из необходимости обеспечить свою безопасность, поддерживать общий порядок в районах, находящихся под их контролем, причем перед ними стоит задача пресекать или устранять любые причины или акты, которые будут мешать им».

Британское правительство, кроме того, заявляло, что «не имеет намерения поощрять любые действия или меры, препятствующие достижению японскими вооруженными силами упомянутых выше целей». 24 июля соглашение было опубликовано.

Иначе говоря, Лондон признавал захваты, произведенные Японией в Китае, и обязался не препятствовать их дальнейшему развитию. Чан Кай-ши поначалу попросту отказался поверить в новость о подписании такого соглашения. Он заявил, что попытки организовать «второй Мюнхен» на Дальнем Востоке обречены на провал.

«Англия не может пойти на соглашение с Японией, — заявил президент Китая. — Англия знает, что сегодняшняя Япония — это не та Япония, которая 20 лет назад служила Англии в качестве сторожевого пса. Япония теперь является бешеной собакой, которая хочет укусить своего хозяина. Как бы Англия ни стремилась к мирному исходу, её уступки Японии не могут идти против интересов Китая или в нарушение пакта девяти держав [1]. Иначе Англия оказалась бы не только пособником Японии в агрессии, но и в уничтожении пакта девяти держав. Англия приняла бы на себя роль агента Японии в её агрессии против Китая и противопоставила бы себя странами — участницам пакта девяти держав. Спрашивается, может ли Англия пожертвовать исторически сложившимся положением в Китае? Мы убеждены, что японская пропаганда в отношении этого не заслуживает доверия» .

Оценки Чан-Кай-ши были в целом верные, но тем не менее японо-британское согласие стало фактом, и это не могла не учитывать и Москва в своей политике. Еще накануне подписания англо-японского соглашения, при назначении нового торгпреда в Китае, Сталин инструктировал его — А. С. Панюшкин должен был заверить китайские власти в том, что Москва выполнит все свои обязательства по советско-китайскому договору о ненападении и соглашениям о поставках вооружения и материалов. В Китае по-прежнему работали советские военные советники — в 1939 г. их было 81. Между тем серия энергичных наступлений японцев на Халхин-голе, несмотря на радужную отчетность, не привела к успеху. После последних попыток переломить ситуацию 23−24 июля они вынуждены были 25 июля перейти к обороне. На следующий день последовало важное выступление Вашингтона.

Рузвельт подписывает поправки к закону о нейтралитете. 1939
Рузвельт подписывает поправки к закону о нейтралитете. 1939

С весны 1939 года в США наметилась тенденция к изменению отношения к политике нейтралитета. Еврейские погромы в Германии осудило 94%, а преследования немецких католиков — 97% американских граждан. Правительство повысило тарифы на немецкие товары на 25%, и запретило бартерные сделки с германскими гражданами. Нарастающее недовольство против Японии привело к изменениям в торговле между США и Островной империей. В Вашингтоне решили, что «манчжуризация» Китая и островов Тихого океана не будет соответствовать американским интересам. 15 апреля 1939 года Рузвельт приказал флоту, который демонстрировал флаг в Атлантике, вернуться на Тихий океан. 26 июля государственный секретарь Халл предупредил японского посла, что с 26 января 1940 г. США прекратят действие японо-американского договора о торговле и мореплавании от 1911 года.

Было очевидно, что этот шаг будет иметь самые негативные последствия для экономики Японии. Последовала самая острая и самая негативная реакция японского биржевого рынка. Правительство также реагировало весьма болезненно. Оно хотело знать, что будет дальше. Вашингтон, со своей стороны, ограничивался введением морального эмбарго, отказывался давать Токио кредиты и в политическом отношении придерживался неопределенности. Она позволила японцам резко увеличить закупки в США. В результате показатели японского ввоза из США в 1939 году в 10 раз превысили таковые за 1938 год. При таких обстоятельствах японская империя не могла затягивать войну в Монголии, к тому же не окончив войны в Китае. 1 августа 1939 года Ворошилов отдал приказ о приведении всех войск на Дальнем Востоке в повышенную готовность. Они должны были быть готовы к войне: «Всем войскам быть готовыми по приказу главного командования перейти в наступление на всех участках маньчжурской границы».

Тем временем Англия по-прежнему тянула время, Франция, как всегда, действовала с оглядкой на Лондон. Москва, Лондон и Париж обменивались проектами и контрпроектами союзного договора. Что касается Польши, то, очевидно, глава польского МИД был уверен, что после гарантий, уже полученных от Англии и Франции достаточно для того, чтобы продолжать политику колебаний между Востоком и Западом. Между тем, как докладывал 10 июня 1939 года из Лондона в Москву Майский, его польский коллега Эдвард Рачинский сообщил ему, что никакого военного соглашения после британской гарантии между Великобританией и Польшей так и не было подписано, и что подобный договор, судя по всему, еще будет заключен в ближайшем будущем. А немцы продолжали упорно стучаться в дверь Москвы.

Вернер фон дер Шуленбург и Вячеслав Молотов
Вернер фон дер Шуленбург и Вячеслав Молотов

17 июня временный поверенный в делах СССР в Германии Г. А. Астахов встретился в Берлине с приехавшим туда из Москвы графом Шуленбургом. Тот высказал свое мнение — «обстановка для улучшения политических отношений налицо». Германия была готова рассмотреть все вопросы — и кредиты, и возможность улучшения политических отношений. «Германское правительство, — сообщал Астахов, — не решается пока идти в этом отношении дальше, опасаясь натолкнуться на отрицательное отношение нашей стороны». В тот же день советник германского посольства в Москве Густав Хильгер на встрече с Микояном известил наркома о готовности Берлина направить в Москву Шнурре для обсуждения имевшихся проблем. Он зачитал официальное послание своего правительства, в котором говорилось об этом. 22 июня германский посол в СССР вновь заговорил с Астаховым о перспективах экономического сотрудничества двух стран, и что Берлин готов и к политическому диалогу, раз уж Москва предваряет политическое соглашение экономическому. По словам Шуленбурга, серьезных политических противоречий между Германией и СССР не существовало. Те же самые мысли и предложения Шуленбург повторил 28 июня в Москве, при встрече с Молотовым.

Позиция Берлина выглядела гораздо более привлекательной, чем циничная демагогия «Форейн офис». 23 июня Галифакс встретился с Майским и начал жаловаться на поведение Москвы, не желающей, по его мнению, заключать договора. Имелось в виду нежелание принимать британские условия. Майский отметил в донесении:

«Закончил Галифакс свои горькие излияния прямым вопросом: хотите вы договора или не хотите? Я с изумлением посмотрел на Галифакса и ответил, что не считаю возможным даже обсуждать таковой вопрос».

После этого Майский прибегнул к простой статистике — он перечислил проекты и контр-проекты соглашения и время их подготовки в Москве и сравнил эти данные с британскими. На Галифакса это произвело впечатление и он сразу же сменил тему беседы. Далее вновь возник вопрос о прибалтийских государствах и нежелании Лондона включить их в гарантии соглашения. Галифакс «в сотый раз стал ссылаться на «нежелание» этих государств быть кем-то гарантированными», на отсутствие прецедента и т. п. Майский напомнил о доктрине Монро, ядовито заметив: «Для англичанина прецедент — все». В любом случае диалог дипломатов явно не был продуктивным. Майский заключил отчет словами: «За все время разговора — это я чувствовал на каждом шагу — Галифакс был раздражен и недоволен со всеми вытекающими отсюда последствиями».

Лорд Галифакс
Лорд Галифакс

Итак, в Лондоне были недовольны нежеланием Москвы не ввязываться в военное соглашение с неравномерными обязательствами. 29 июня в «Правде» вышла статья первого секретаря Ленинградского обкома и секретаря ЦК ВКП (б) А. А. Жданова. Она начиналась констатацией очевидного факта: «Англо-франко-советские переговоры о заключении эффективного пакта взаимопомощи против агрессии зашли в тупик. Несмотря на предельную ясность позиции Советского правительства, несмотря на все усилия Советского правительства, направленные на заключение пакта взаимопомощи, в ходе переговоров не заметно сколько-нибудь существенного прогресса». Заканчивалась статья выводом: «Мне кажется, что англичане и французы хотят не настоящего договора, приемлемого для СССР, а только лишь разговоров (выделено авт. — А. О.) о договоре для того, чтобы спекулируя на мнимой неуступчивости СССР перед общественным мнением своих стран, облегчить себе путь к сделке с агрессорами. Ближайшие дни должны показать: так это или не так».

[1]Имеется в виду решение Вашингтонской конференции 1922 года по Китаю

Original content at: https://regnum.ru/news/innovatio.html
Author

习近平向克罗地亚新任总统米拉诺维奇致贺电_澎湃国际_澎湃新闻-The Paper

新华社

2020-02-18 17:41

字号

  • 超大
  • 标准
新华社北京2月18日消息,2月18日,国家主席习近平向佐兰·米拉诺维奇致贺电,祝贺他就任克罗地亚总统。
习近平在贺电中指出,中克两国政治互信牢固,共建“一带一路”成果丰硕,在中国-中东欧国家合作框架内开展良好合作。克罗地亚是中国在欧盟内的好朋友,正在轮任欧盟主席国。我高度重视中克关系发展,愿同米拉诺维奇总统一道努力,深化双边友好和互利合作,为中国-中东欧国家合作和中欧关系发展作出新贡献。
(原题为《习近平向克罗地亚新任总统米拉诺维奇致贺电》)

(本文来自澎湃新闻,更多原创资讯请下载“澎湃新闻”APP)

关键词 >> 克罗地亚

相关推荐

评论(0)

Original content at: https://www.thepaper.cn/
Authors:

«Лекарство» для большевиков: британское химическое оружие на севере России

Английские интервенты в Архангельске. 1918
Английские интервенты в Архангельске. 1918

В 1934 году генерал-майор Чарльз Фоулкс, командир газовой службы британских экспедиционных сил во время Первой мировой войны, рассказал о существовании «самого эффективного химического оружия, когда-либо созданного». «Это было все еще секретное британское изобретение, «Устройство М», которое он надеялся использовать в 1919 году для реализации своего «излюбленного плана … сброса газа в колоссальных масштабах непосредственно перед крупной британской атакой. «Устройство М» генерировало токсичный дым, в результате нагревания производного мышьяка, неэффективно использованного в немецких снарядах «Блю Кросс» (Голубой крест). Симптомы применения этого оружия были впервые опубликованы в 1925 г. Джоном Бердоном Сандерсоном Холдейном:

Боль в голове описывается как боль, возникающая, когда пресная вода попадает в нос при купании, но несравненно более сильная … сопровождаемая самыми ужасными психическими расстройствами и страданиями. Некоторых солдат … необходимо было удерживать от самоубийства; другие временно сходили с ума и пытались зарыться в землю, чтобы спастись от воображаемых преследователей. И все же через сорок восемь часов значительное большинство выздоровело, и практически никто не стал инвалидом на всю жизнь.

Британцы впервые узнали о снарядах «Блю Кросс» после бомбардировки в июле 1917 года, когда солдаты в Ньюпорте испытывали сильное чихание, раздражение носа, глаз и стеснение в груди. Позже персонал перевязочного пункта испытал «приступы сильного чиха» при контакте с одеждой солдат. Неразорвавшиеся снаряды были найдены недалеко от Витсхете, они были отмечены синим крестом, в каждом из которых находилась стеклянная бутылка внутри взрывчатки. Содержимое вызывало чихание, когда его исследовали ученые из Центральной лаборатории Штаба главнокомандующего, и, будучи отвлечены более впечатляющими эффектами снарядов с Желтым крестом, содержащих «горчичный газ», использованными в то же время, они не распознали содержимое снаряда с Голубым крестом в течение примерно месяца. Это был дифенилхлорарсин (DA), извлеченный из анилина, производного каменноугольной смолы, используемого в красильной промышленности. «Горчичный газ» представлял собой маслянистую жидкость, которая испарялась при дневном свете, тогда как DA было твердым веществом, которое использовалось в виде мельчайшей пыли. Немцы полагали, что раздражение дыхательных путей веществом DA заставит солдат снимать респираторы и вдыхать смертоносный фосген из газовых снарядов при смешанных бомбардировках. Мельчайшие частицы DA должны были проникнуть через респираторные фильтры, предназначенные для защиты только от газа. Однако из-за отсутствия полевых испытаний немцы не смогли понять, что снаряды создавали недостаточно мелкие частицы, чтобы быть эффективными. Снаряды не стали серьезной проблемой для союзников, и десять миллионов, выпущенных немцами в 1917—1918 годах, были напрасными усилиями.

Чарльз Фоулкс. 1948
Чарльз Фоулкс. 1948

Тем не менее использование иприта и DA привело к тому, что директор центральной лаборатории профессор Уильям Уотсон в середине сентября 1917 года предложил провести исследование по изучению ядовитых туманов и токсичных частиц пыли. Фоулкс предложил изменение тактики c неожиданной концентрированной подачи смертоносных веществ до того, как немцы успели надеть свои респираторы, на использование нелетальных веществ, чтобы заставить их снять маски. Гораздо более эффективный способ использования DA был обнаружен, когда из любопытства один из сотрудников Фулкса нагрел небольшую щепотку на своей плите в штаб-квартире в Сент-Омере. Получившийся дым причинял настолько сильную, невыносимую боль дыхательным путям, что весь персонал был немедленно эвакуирован из здания. Немецкий респиратор с удлинителем для защиты от снарядов «Блю Кросса» не дал никакой защиты от этого дыма, который был более эффективен, чем туман или пыль. Более того, эффект поражения был настолько мощный, что не было необходимости использовать любой другой газ одновременно. Во время регулярных визитов Фоулкса в Великобританию он делал все возможное, чтобы ускорить исследование DA, но ученый, назначенный в октябре Комитетом по химической войне, спустя три месяца так ничего и не добился.12 февраля 1918 года на Экспериментальной станции в Портоне Фоулксу показали, как DA нагревается в маленьких котлах, называемых «Портоновские печи». В марте офицер в Портоне сообщил о ранее неизвестных симптомах апатии и депрессии, сохраняющихся у некоторых наблюдателей в течение одного и более дней после того, как боль в дыхательных путях утихла:

В тяжелых случаях… они жалели, что вообще родились, те же, кто получил меньшие дозы, чувствовали, что они могут вскоре умереть — это выражения, которые вкратце описывают их чувства безнадежной тоски.

В начале марта Фоулкс призвал скорее использовать DA, отразив это в докладе сэру Дугласу Хэйгу, командующему британскими экспедиционными силами, поскольку вещество с большой вероятностью станет «средством неизмеримой ценности при наступательных действиях». 22 апреля Хэйг запросил 50 тонн DA и термогенераторы для масштабных испытаний в боях против Германии. В течение мая была открыта вариация DA, которая была и более эффективным ядом, и более простым в производстве, нежели DA для артиллерийских снарядов. Особая Бригада сфокусировала свои усилия на изучении методов атаки с облачным газом, которые полностью зависели от направления ветра, и использование этой тактики продолжилось до августа 1918. Впервые после фиаско битвы при Лоо 25 сентября 1915 года облачный газ был использован для обеспечения прорывов пехоты.

Испытания показали, что DM может проникать в траншеи, незащищенные блиндажи, а также через последнюю модель немецкого противогаза. Было проведено масштабное полевое испытание дымового облака с заменителем DA на юге Франции в июле 1918 года с целью оценки эффекта продвижения газа по земле. Самое крупное испытание в Великобритании, кажется, было с использованием 48 «Устройств М». Даже небольшое применение газов на фронте насторожило бы немцев и заставило бы их улучшить свои респираторы. Фоулкс был готов подождать до тех пор, пока не будет создано достаточное количество «Устройств М», даже если это означало неприменение их до самого конца войны, лишь бы не лишиться имеющегося преимущества. Производственные проблемы, однако, были решены лишь в середине октября, и Фоулкс лишился этого шанса.

Колчаковцы
Колчаковцы

События на севере России дали возможность опробовать «Устройство М». Британская оккупация Мурманска в марте 1918 года и Архангельска в августе с целью предотвращения попадания в руки немцев военных складов, к началу 1919 года стала очевидным вмешательством в гражданскую войну в России против большевиков. Несмотря на то, что сохранялась надежда на соединение с силами белой армии адмирала Колчака, «Освободительные войска» готовились к выходу с севера России.

Уинстон Черчилль, занявший пост военного министра 10 января 1919 года, был решительным сторонником как применения химического оружия, так и интервенции против большевиков. 2 февраля он сообщил главнокомандующему в Архангельске генерал-майору Айронсайду, что в середине месяца к нему направится корабль с газовыми артиллерийскими снарядами для 18-футовых, 4,5-дюймовых и 60-футовых орудий. В то же день, боясь огласки, Черчилль опубликовал заявление для прессы, в котором утверждал, что на Архангельском фронте большевики использовали газовые снаряды. Айронсайд заявил Черчиллю, что у него уже есть газовые снаряды для 6-дюймовых гаубиц и спросил, что он с ними должен делать: «Я еще не получил свидетельства использования этого оружия врагами», хотя у него были свидетельства о том, что «несколько немецких газовых снарядов были выпущены». 7 февраля Черчилль проинструктировал его:

«Максимально использовать их вашими войсками сейчас или поставить их русским войскам, чтобы они применяли их, поскольку большевики используют газовые снаряды против союзных войск под Архангельском».

Айронсайд воспользовался советом бывшего офицера специальной бригады капитана Джона Хитчинга. Айронсайд запросил один или два расчета миномета Ливенса и пол расчета 4-дюймовых минометов Стокса. Он не требовал газа в баллонах для облачных атак, так как он был «бесполезен в этой стране, ввиду природных условий». Через две недели Черчилль ответил, что прислать запрошенный персонал и оборудование невозможно. Вместо этого он предложил прислать Айронсайду 24 офицера, если он согласится, с новым газом, который может быть легко использован пехотой при помощи специального респиратора. Газ был засекречен и должен был использоваться только «в случае крайней необходимости». Айронсайд спросил, какой эффект он производит «на полянах, окруженных лесом», где нет ветра, добавив при этом, что он определенно хотел бы его использовать. Он попросил направить эксперта, который объяснил бы принцип действия газа, чтобы он мог оценить все возможности его использования в довольно специфических условиях. Отправка такого эксперта была организована в Архангельск 9 апреля.

Глава отдела производства взрывчатых и химических веществ в министерстве боеприпасов Кейт Прайс призвала использовать DA, ошибочно полагая, что газ выводит из строя временно, в то время как DA убивает:

Какое из этих лекарств подходит для большевика, я не знаю.

Он утверждал, что знает местность вокруг Архангельска, и заявлял, что из-за леса использование химических снарядов будет бесполезно, в то время как «газ будет, я думаю, прекрасно распространяться». События показали совершенно противоположный результат.

Уинстон Черчилль
Уинстон Черчилль

Черчилль выразил сомнения заместителю командующего имперским генеральным штабом, генералу сэру Чарльзу Харингтону, по поводу возможного рассекречивания «Устройства М» «ради столь незначительного применения, какое возможно на севере России». Харрингтон рекомендовал его использовать, так как секрет все равно рано или поздно будет раскрыт, а если применение газа не будет успешным, то терять будет нечего. Но если успех все-таки будет, то это означало бы повышение престижа Британии и «триумф наших ученых». Черчилль на это ответил, что, «если мы можем себе позволить раскрыть секрет, то очень хотелось бы использовать газ в войне с большевиками».

К 24 апреля положение было таково, что издержки при применении «Устройства М» были незначительны, хотя оружие и не предназначалось для прикрытия вывода небольших сил, какие были на севере России:

… Применение этого газа лучше всего подходит для больших скоплений войск и спланированного последующего наступления на позиции противника, который посчитает, что имеет эффективные защитные противогазы. Более того, первое применение прошло в абсурдно малом масштабе, на который мы бы никогда не согласились, если бы была возможность более достойного использования.

Безопасность гражданских не бралась в расчет, поскольку использование DM маловероятно было бы летальным или постоянным и,

…поскольку мы никогда не переживали о возможном риске для французского населения, применяя во Франции более смертоносные газы, то почему мы сейчас должны об этом переживать?

Сообщалось, что это тоже было мнением Черчилля.

26 апреля военное министерство приказало направить в Архангельск 50 тыс. «Устройств М». Эксперт, однако так и не выехал, так как получил черепно-мозговую травму в дорожно-транспортном происшествии в день своего предполагаемого отъезда. Не было никакого экспертного заключения относительно пригодности использования «Устройства М» на севере России, тем не менее устройства были направлены в Архангельск 10 мая.

Экспертом был майор Томас Генри Дэвис, 37-летний тасманийский химик, инженер, имеющий опыт работы в специальных бригадах во Франции — 2,5 года. В июне 1918 года, после того, как он пострадал от применения газа, Дэвис был отправлен в Великобританию на службу в министерство боеприпасов.

Он был консультантом по разработке термогенератора, но не любил Англию и пытался вернуться во Францию в августе. Он был отозван и постоянно проводил время на заводе по производству «Устройства М» в Моркамбе. Когда два других офицера попросили освободить их от работы с DM, так как это вызывало у них беспокойство, Дэвис стал работать по выходным. Проводя испытания он был твердо убежден, что это устройство «наконец завершит войну».

Несколько офицеров специальной бригады вызвались сопровождать Дэвиса на север России и были направлены в Портон для обучения работы с «Устройством М». Дэвис, наконец, выехал в Россию 13 мая 1919 года и прибыл сюда вместе с девятнадцатью специалистами 26 июля. Все они сказали Дэвису, что в Портоне они использовали немецкие противогазы, которые не спасали их от воздействия DM, вызывая сильные приступы кашля, что «было очень заметно, особенно в ночное время».

Бригадный генерал Эдмунд Айронсайд, главнокомандующий войсками Антанты в Архангельске, вручает медали. 1919
Бригадный генерал Эдмунд Айронсайд, главнокомандующий войсками Антанты в Архангельске, вручает медали. 1919

Местность под Архангельском очень сильно отличалась от западного фронта. Два узких фронта, заросших лесом, содержали длинные линии коммуникаций, тянущиеся от Архангельска до вологодской железной дороги к юго-западу и юго-востоку от реки Двины. Вскоре после прибытия в Архангельск Дэвис объяснил Айронсайду как работает «Устройство М», отметив, что оно способно проникать во все типы противогазов, кроме британского Грин Банд. Через 3−5 минут устройство вызывает дискомфорт на расстоянии 8−10 миль. Он посоветовал применить 20 тыс. «Устройств М» на одну милю с разбросом в каждые два ярда, с периодичностью в минуту в течение получаса. Это выведет любые войска из строя на четыре часа и «они не смогут оказать практически никакого сопротивления, если облако появится сразу после бомбардировки».

6 июня Айронсайд предложил использование «Устройства М» в атаке Российских войск на железнодорожном направлении, пока его основные силы двигались вниз по реке. Дэвис обнаружил, что местность наступления была вся в лесах, за исключением 30 ярдов чистой местности, где проходила железная дорога. Слабый ветер здесь не имел направления и имел тенденцию подниматься вверх. Он поручил отряду приготовиться к высадке, но использовать минометы Ливенса и минометы Стокса для запуска химических и дымовых снарядов, как то советовал Хитчинк в феврале. Испытания на фронте «Устройства М» 17 июня показали, что дым DA эффективно распространялся на 500 ярдов, и ожидать лучших результатов следует от DM. Тем не менее единственным подходящим местом был слишком густой лес с большевистскими позициями, окруженный высокими деревьями и подлеском и слишком широкой ничейной землей в 1400 яров. В тот же день Дэвис отдал приказ о ночной бомбардировке 2 тыс. 300 снарядами «Устройства М» за которой должна последовать атака 800 пехотинцев.

Тем временем Дэвис, пытаясь найти способ использования «Устройства М», которое не так бы зависело от ветра, попросил разрешение попробовать сбросить их с самолетов. Когда королевские ВВС ему в этом отказали, он обратился к Айронсайду, указав на тот факт, что 1 млн «Устройств М» уже заказан, и что нужно продемонстрировать какой-то результат их использования. Айронсайд согласился, и адъютант Дэвиса, лейтенант Кристофер Алкерсон, совершил 20 вылетов, проводя испытания различных модификаций, пока не получил ранение при аварийной посадке 8 июля. В результате чего DM просочился через порезы на руках, что вызвало высыпание на коже, что привело к неспособности управлять обеими руками в течение нескольких месяцев. После того, как генеральный штаб прекратил эксперименты, Дэвис получил разрешение на продолжение испытательных полетов на самолетах, собранных в Архангельске. Чтобы не причинять вреда мирному населению, его офицеры получили неприятный приказ — заменить DA на кирпичную пыль. В конце концов он изобрел лопасть и замедлитель, чтобы контролировать сброс бомб, и прокладки в носу самолета, предотвращающие повреждения бомб при загрузке. Прототип приспособления был изготовлен слесарем из топливной канистры. Дэвис организовал производство всего необходимого в мастерских боеприпасов в Архангельске, где в конечном счете были созданы 1 тыс. 500 изделий.

Бригадный генерал Эдмунд Айронсайд, главнокомандующий войсками Антанты в Архангельске
Бригадный генерал Эдмунд Айронсайд, главнокомандующий войсками Антанты в Архангельске

В конце июля прибыл корабль с минометами Стокса и минометами Ливенса. Груз был бесполезен: ни для одного из орудий не было доставлено ни метательных снарядов, ни взрывателей, ни детонаторов. На железнодорожном фронте продолжалась подготовка к более масштабной наземной операции 2-го Гэмпширского полка. Офицеры специальной бригады продемонстрировали им оружие 28 июля, а 31 июля провели разведку. Рейд был задуман исключительно для испытания «Устройства М». Командир батальона подполковник Джон Шервуд-Келли выразил против этого протест своему бригадному командиру, так как нет необходимости ни разведки позиций большевиков, ни понижения их боевого духа. На следующий день была проведена репетиция с «Устройством М», пятьдесят человек были обучены применению изделия. Респиратор Лейкока отказал во время тренировки, что привело к «серьезному нарушению его умственных способностей», в результате пришлось прибегнуть к госпитализации. Вечером 17 августа два взвода

отправились с газовыми баллонами до пункта назначения в 500 ярдах от противника. Однако ветер был недостаточно силен, чтобы направить газ в сторону противника, поэтому пришлось возвращаться ни с чем.

Два дня спустя были отданы новые приказы о проведении рейда, но 28 августа они были отменены, на этом планы по наземному распространению газа завершились. 23 августа военное министерство приказало Айронсайду сбросить оставшиеся «Устройства М» в Белое море вместе с бесполезными минометами Ливенса и пустыми снарядами. Дэвис был против того, чтобы так уничтожать склад устройств, на производство которых он потратил столько времени.

К этому времени «Устройство М» использовалось в качестве авиационных «Бомб М». Айронсайд надеялся использовать их для поддержки крупного наступления 10 августа на речном фронте, чтобы обеспечить безопасное отступление, нанеся мощный удар по большевикам. На аэродроме Бересник были подготовлены специальные держатели для бомб для двухместных бомбардировщиков DH9 и DH9A, но плохая погода означала незначительное количество операций, и, по всей видимости, ни одна «Бомба М» не была сброшена.

Первое зафиксированное применение «Бомб М» произошло 27 августа в качестве подготовки к наступлению на позиции русских войск на охраняемом железнодорожном фронте. 53 бомбы были сброшены в 12:30 на станцию Емца, а затем, в 19:30 — еще 62 снаряда. Последствия бомбардировки были зафиксированы королевскими ВВС, город накрыло дымом, заставляя вражеские войска в панике бежать в сторону леса. Солдат Красной армии, рядовой Кашевников из 3-го петроградского стрелкового полка видел, как три самолета сбросили 10 бомб в 40 ярдах от него. От дыма у него слезились глаза, он испытывал сильный кашель, страдал от головных болей и «ходил, словно пьяный». Он сдался спустя два дня, испугавшись бомбардировок, сказав, что из его роты пострадали 30 человек, однако никто не погиб и не был госпитализирован. Другие бомбы были сброшены на деревню Чуново, восемь снарядов на безлюдную местность.

На следующий день 62 «Бомбы М» были сброшены на Емцу и 62 на станцию Плесецкая. Рядовой Лепешкин, из печорского полка, пострадал от четырех снарядов, разорвавшихся в 10 ярдах от него. Он страдал от головных болей, слезотечения, болей в горле, затрудненного дыхания и обильной рвоты. Он не мог стоять, упал и лежал на земле полчаса, после чего его отнесли в казармы. Через три дня он сдался, продолжая испытывать слабость от отравления.

Два пленных большевика, отец и сын
Два пленных большевика, отец и сын

Хотя 29 августа, в день наступления, туман остановил дальнейшие бомбардировки Емцы «Бомбами М» до полуночи, русские войска захватили деревню, взяв 550 военнопленных и всю артиллерию. Станция Емца по-прежнему удерживалась большевистскими бронепоездами. Вечером бомбардировки станций Емца и Плесецкая возобновились, в общей сложности было сброшено 73 бомбы. Когда лейтенант специальной бригады Дональд Грентхэм посетил Плесецкую, через девять дней после бомбардировки, он обнаружил несколько мирных граждан, отравленных газом. Он также допросил большевистских пленных, которые

сообщили, что пострадавшие лежали практически беспомощно на земле, испытывая обычные симптомы кровотечения из носа и рта. Один или двое из тех, кого я видел в лагере, испытывали приступы носового кровотечения и находились в совершенно непригодном для работы состоянии.

14 бомб были сброшены на Чуново в 10:00 30 августа. Майор специальной бригады Артур Сандерс, сопровождавший наступление войск, чтобы убедиться, что воздух очистился от газа, был свидетелем того, что бомбардировка заставила замолчать противовоздушный обстрел, когда спустя 10 минут самолет вернулся в район, подвергшийся бомбардировке. Пленный заявил, что десять большевиков пострадали, хотя туман помешал воздушной рекогносцировке, атака была отложена. Чуново вновь подверглось бомбардировкам 2 сентября, 14 снарядов упали в поле, 16 — в лесу.

4 сентября 183 «Бомбы М» были сброшены на Выхтово и около 15 на Поча, после чего последовала атака русских и британских войск. Цель состояла в том, чтобы уничтожить две деревни, взяв как можно больше пленных. Атакующим было приказано не входить в места, куда сбрасывались газовые бомбы, на протяжении полутора часов после того, как была сброшена последняя бомба, избегать подвалов, не пить воду и избегать контактов кожи с землей, на которую упали снаряды. Если все-таки происходил контакт, то в качестве облегчения подходило курение сигарет или раствор хлороформа. Для рейда было запрошено шесть DH9, способных нести по 50 бомб каждый. Уточняя тактику бомбометания, капитан специальной бригады Чарльз Най приказал сбросить на Почу фосфорную бомбу, чтобы узнать направление ветра. Снаряды должны были быть сброшены полукругом, учитывая опыт «бегства в лес», которое произошло в Емце.

Упор на использование бомб был сделан для ликвидации сопротивления большевиков, и если этого не удастся достигнуть в достаточной мере, атака должна прекратиться. Когда Гроган, командир бригады, узнал, что только три из шести самолетов будут доступны для нападения, он отказался от атаки русских войск и ограничил операции в Поче. Четыре самолета взлетели в 9:30, капитан Оливер Брайсон сбросил фосфорную бомбу на Почу. Когда ветер показался подходящим, он выстрелил сигнальную ракету с целью указания на необходимость начала бомбардировок. Все бомбы упали на ветряной стороне деревни, где располагалась система траншей. Густые клубы дыма DM порой скрывали всю деревню от обзора летчиков. С земли это описывалось как несколько грибовидных облаков, поднимавшихся вверх. Пулеметный и зенитный огонь вскоре затих в районах, над которыми дрейфовало облако, хотя он продолжался за пределами деревни, что привело к уничтожению одного бомбардировщика. На Выхтово было сброшено около 15 бомб, вызвав панику у гарнизона, заставив его бежать в лес. Капитан Роберт Чидлоу Робертс пролетел на деревней Поча, чтобы дать ожидающим войскам оценку последствия бомбардировки, он не увидел здесь никакого движения, однако наткнулся на интенсивный стрелковый огонь с севера и с юга. В 12:30 три самолета вернулись в Почу с 20-фунтовыми бомбами и, за исключением четырех всадников, не увидели здесь никаких войск. Майор Чарльз Карр приземлился на берегу реки и доложил Грогану, что сопротивления, по-видимому, нет, но ему сказали, что принято решение пока не проводить наступление. Войскам было видно, что дым заставил большевиков покинуть Почу, но на окраине леса виднелась какая-то группа людей, по-видимому, не попавших под действие газа. Причиной, по которой успеха не было, было названо недостаточное количество бомбардировщиков, что ограничивало время для выбора стоящей цели. Гроган также отметил, что чем меньше самолетов, тем меньше площадь, которую можно поразить снарядами, а это значит, что большее количество большевиков может избежать облака дыма.

Генерал Генри Сеймур Роулинсон допрашивает пленных солдат Красной Армии. 1919
Генерал Генри Сеймур Роулинсон допрашивает пленных солдат Красной Армии. 1919

7 сентября Роулингсон, новый главнокомандующий на севере России, осмотрел плененных большевиков, которые подверглись отравлению газом в конце августа. Он заключил, что «Бомбы М» стали главной причиной успеха в операции под Архангельском. По-видимому, они оказали деморализующее воздействие на противника и сделали его временно небоеспособным. Взятый в плен комиссар заявил, что большевики эвакуируют не только Плесецкую, но и все Онежские окрестности. Он заявил, что смертей от DM не было, данный факт, а также временный эффект от газа, заставили заместителя директора медицинской службы, полковника Тома, скептически отнестись к словам пленных. Он отметил, что из 97 раненных пленных никто не был отравлен газом:

это заставляло задуматься — был ли газ так эффективен, как о нем заявлено.

Он посетил Емцу с врачом-консультантом, подполковником Джоном Комри, и опросил британских и русских офицеров и врачей. Том обнаружил, что войска железнодорожного фронта были «не очень впечатлены эффективностью нового газа», ни один из офицеров не видел пострадавших от отравления пленных или мертвых, и Том и Комри также не смогли найти трупы. Комри, осмотрев 46 пленных большевиков, докладывал:

Симптомы, как правило, проявлялись в слезоточивости, кашле, затрудненном дыхании, головной боли, головокружении, рвоте и общей слабости, особенно в ногах. В тяжелых случаях наблюдался кашель с кровью и кровью из носа, иногда были жалобы на помутнения в глазах. Эти симптомы продолжались от получаса до 3−4 часов, большинство из пострадавших не приходили в норму в течение нескольких дней после отравления.

Единственными остаточными симптомами были: нечастые расстройства пищеварения, два или три человека страдали от бронхита, у нескольких были легкие воспаления глаз. Некоторым удалось защитить глаза, прикрыв их влажной тряпкой. Их симптомы сильно варьировались по тяжести и продолжительности. Данный факт Комри объяснил различием в концентрации дыма, связанной с количеством сброшенных бомб и ветра, а также от расстояния от места взрыва,

поэтому у одного человека могли быть одни симптомы, в то время как у другого, находившегося в нескольких футах от него, — другие и намного более серьезные.

Утверждения некоторых пленных о том, что они видели людей, погибших от дыма, не могли быть проверены.

Дэвис опросил 46 пленных в период с 16 по 18 сентября и нашел их непригодными для работы и все еще страдающими от последствий отравления DM. Все они заявили, что их начальники связывали наступление с применением «Бомб М». Он доложил об этом Роулингсону:

Я считаю полученные результаты превосходными и доказывающими, что в генераторе дыма мы получили необычайно мощное оружие.
Генерал Генри Сеймур Роулинсон покидает здание главного штаба Северно-Русского экспедиционного корпуса. Архангельск, август — сентябрь 1919 года
Генерал Генри Сеймур Роулинсон покидает здание главного штаба Северно-Русского экспедиционного корпуса. Архангельск, август — сентябрь 1919 года

В докладе Айронсайда по поводу последних операций в Архангельске говорилось, что применение этих бомб оказалось очень успешным. Роулингсон докладывал, что хотя

концентрация была незначительной, а применение локальным, и не было немедленного последующего наступления, нет никаких сомнений в том, что моральное воздействие на противника было очень велико и помогло операции.

9 сентября Дэвис был выведен из строя во время демонстрации «Устройства М», которое, по-видимому, помогло русским, так как на следующий день они вывели свои войска из Архангельского фронта.

Ввиду их успеха, 9 сентября шесть офицеров Дэвиса были посланы с 250 «Бомбами М» на помощь генералу Мейнарду, командующему мурманским фронтом. Глава генерального штаба Роулингсона заявил Мейнарду, что «Командир очень хочет, чтобы вы воспользовались этим газом».

Британцы развернули наступление вдоль железной дороги Мурманск — Петроград и создали базу для гидропланов в 250 милях от порта, на берегу Онежского озера. Мейнард запланировал свой отход на первую неделю октября, а последняя атака для прикрытия эвакуации была запланирована на середину сентября. Как и в Архангельске, Мейнард планировал яростную атаку, которая позволила бы безопасно вывести войска и отдать завоеванные позиции русским войскам. Целью был новый фронт у реки Суна, продвижение к этой линии на 35 миль предполагало изгнание большевиков с полуострова Шунга. Наступление планировалось на 14 сентября, с предварительной воздушной бомбардировкой фугасами и «Бомбами М». Двухместные гидропланы Fairey 3С могли нести по 40 снарядов каждый.

Предварительная бомбардировка 12 и 13 сентября осложнялась сильным ветром, который, по словам наблюдателя королевских ВВС, сделал «Бомбы М» практически бесполезными. Деревня Кавгора была захвачена 13 сентября, было обнаружено, что бомба упала через крышу дома комиссара, она практически не оказала никакого воздействия на противника. Укрепленные позиции линии Чорга подверглись бомбардировке 30 снарядами 12 сентября и 35 двумя днями позже, после чего гарнизон отступил, практически не оказав сопротивления. Лижма также была захвачена 14 сентября, после атаки 30 бомбами. Дым при безветренной погоде поднимался вертикально и висел над населенным пунктом, казавшись наблюдателям «действительно очень хорошим». Михеева Сельга была атакована 16 бомбами 13 сентября и 30 на следующий день, также была захвачена без сопротивления.

Пять дней спустя лейтенант Грентхам посетил Чоргу и Михееву Сельгу для установления результатов воздействия «Бомб М». Он обнаружил сильно укрепленные оборонительные позиции, которые были покинуты в спешке, он также обнаружил сотни винтовок и боеприпасов, разбросанных повсюду. После разговора с английскими офицерами и пленными большевиками он сделал вывод:

При первом же сбросе бомб все большевистские войска отступили в беспорядке и из того, что мог узнать от пленных, они после этого не могли реорганизоваться. Эффект был совершенно деморализующим.

С помощью бомб наступление Мейнарда продвинулось на 20 миль за несколько часов. Единственная задержка была на очень невыгодных позициях у Койкори и Уссуна на правом фланге, не подвергнутом бомбардировкам. Это предотвратило окружение большевиков на полуострове Шунга, и наступление было отложено «до прибытия большего количества газа».

Ни у одного из заключенных не было симптомов отравления DM, отсюда был сделан вывод, что большевиков покинуть свои позиции заставил исключительно «деморализующий» эффект. Пилот королевских ВВС, капитан Уолтер Парк позднее вспоминал, что бомбы «давали очень хорошие результаты при условии благоприятного ветра». Он рассматривал применение «Бомб М» как эффективную особенность операций на севере России, хотя и требовавшую точного выбора времени для того, чтобы «от испарений нее пострадали наши войска».

Гидросамолеты Fairey 3С, готовые к вылету из Онежского озера. Медвежья гора, октябрь 1919 года
Гидросамолеты Fairey 3С, готовые к вылету из Онежского озера. Медвежья гора, октябрь 1919 года

15 сентября «Бомбы М» были сброшены на хорошо укрепленную деревню Тавойгора и на соседнюю Заполки, из которых большевики отступили. На следующий день наступление было остановлено в точке, за которой разрешалось действовать только русским частям, с этого момента белые должны были действовать самостоятельно. Наступление русских без «Бомб М» 20 сентября было, как докладывалось, с недостаточным успехом, и было предложено возобновить атаку уже после «бомбардировки газом с воздуха». Это произошло два дня спустя, когда русский самолет-разведчик «Парк» с полковником Барбасом и еще один гидроплан сбросили 40 бомб на Койкори и ближайшие к ним позиции с траншеями. Какое-то время они были полностью затянуты дымом, и оба экипажа утверждали, что дым также попал и на штаб большевиков. Никаких свидетельств о сопротивлении из деревни не поступало, однако точно не известно, пошли ли русские после этого в наступление.

Это было последнее зафиксированное применение «Бомб М». В ночь с 17 на 18 сентября оставшиеся 47 тысяч «Устройств М» были сброшены в Белое море.

23 сентября майор Сондерс, демонстрируя русским работу «Устройства М» в Мурманске, случайно вдохнул газ. Он испытывал боли в ногах, голове и спине, за которыми последовала крайняя слабость, диарея. Данный факт свидетельствует о том, что русские, как это было и в Архангельске, оставили себе «Бомбы М» для собственных целей после эвакуации британских войск 12 октября.

DM повлиял и на офицеров специальной бригады. Лейкок пролежал в госпитале четыре месяца после его отравления DM. 1 августа он все еще страдал от апатии и слабости, которые были вызваны нервным перенапряжением, усугубленным отравлением DM. Обе руки Алдерсона были неподвижны некоторое время после того, как он получил травму в авиакатастрофе в июле. Позже его левая нога была парализована и оставалась в таком состоянии до ноября, в то время как Сондерс все еще страдал как от отравления DM, так и от перелома запястья, полученного еще при Сомме. Так как это не было зафиксировано, он не получил право на компенсацию. Он не мог лечь, не ощущая головокружение, часто ночью «покрывался холодным потом», он был истощен и не мог вернуться к своим прежним занятиям в Австралии, где он работал армейским инструктором по физической подготовке. «Когда Дэвис предстал перед медицинской комиссией 31 марта 1920 года, она сделал следующее заключение»:

Бледный, нервный, страдающий от различных фобий. Он хотел бы вернуться в Австралию, но боялся подняться на борт корабля.

DM был единственным новым серьезным химическим боевым агентом, разработанным британцами во время Первой мировой войны. «Устройство M», преподносящееся как ключ к прорыву на западном фронте, достигло лишь локального успеха на севере России. Затраченные средства на исследования, производство, а также доставку персонала в Россию не соответствовали практическим результатам. Химическая война не оправдала своих ожиданий, что было не раз подтверждено во время Первой мировой войны. Совет эксперта, присланного Айронсайдом в Россию, был проигнорирован, и военное министерство не до конца понимало, что применение отравляющего газа всецело зависело от местных условий. Непостоянные поставки на север России не могли обеспечить военных специалистами и оборудованием для производства химического оружия.

Вооруженный не тем оружием, Дэвис импровизировал там, где другие бы сдались. К 1934 году, когда достоянием общественности стали сведения о первом применении химического оружия с воздуха, DM утратило репутацию средства победы в войне, которую оно имело в 1918. В результате британских испытаний в 1937 году были сделаны выводы, что DM менее эффективен, чем стандартный слезоточивый газ, и его производство в качестве химического оружия было остановлено.

Перевод с английского под редакцией Олега Павлова.

Редакция благодарит Владимира Игоревича Станулевича (Архангельск) за помощь в подготовке этой публикации.

Original content at: https://regnum.ru/news/innovatio.html
Author

90 лет назад был открыт Плутон

90 лет назад — 18 февраля 1930 года модель Солнечной системы пополнилась еще одной планетой под названием Плутон. За 15 лет до этого американский астроном Персиваль Ловелл высказывал предположение о том, что за орбитой Нептуна находится еще одно тело. Доказать теорию Ловелла предстояло молодому сотруднику обсерватории — Клайду Томбо. В 1929 году Томбо принялся за работу. Каждый день ученый получал парные фотографии ночного неба с интервалом между ними в две недели. Затем он сравнивал их, пытаясь уловить объекты, изменившие свое положение. В этом ему помогал блинк-компаратор. Это устройство для сравнения двух фотоснимков одной и той же области неба, полученных в разное время одним инструментом. С помощью блинк-компаратора астрономы анализируют положение небесных тел, изменивших свой блеск, а также переменные звезды, звезды с большим собственным движением, кометы, малые тела.

Год кропотливой работы принес свои плоды в виде планеты. Томбо обнаружил движущийся объект на снимках от 23 и 29 января. После подтверждающих фотографий новость об открытии облетела мир. Право дать название новому небесному телу принадлежало обсерватории Ловелла. Варианты присылали люди из разных стран. Имя “Плутон” предложила Венеция Берни — одиннадцатилетняя школьница из Оксфорда. Девочка увлекалась астрономией, а также классической мифологией. По ее мнению, древнеримское имя греческого бога подземного царства отлично подходит для такого холодного и темного мира на расстоянии 5.9 млpд. км от Солнца. 24 марта 1930 года Плутон официально получил свое название. 

Всё бы хорошо, да только спустя 76 лет, в августе 2006 года на проходившей в Праге ассамблее Международного астрономического союза Плутон лишили статуса планеты Солнечной системы. После недели обсуждений 2,5 тысячи астрономов, представлявших 75 стран мира, утвердили путем голосования критерии, которым должно соответствовать небесное тело для получения статуса планеты. Согласно новому определению, статус планеты присваивается «небесному телу, которое движется по орбите вокруг Солнца, принадлежащей исключительно данному небесному телу, обладает достаточной массой для образования гравитационного поля, вследствие чего данное небесное тело получает шарообразную форму». Плутон, к сожалению, новым параметрам не соответствовал. 

Однако некоторые ученые до сих пор не согласны с решением об исключении Плутона из числа планет. Так, глава NASA Джим Брайденстайн поддерживает членство Плутона в клубе планет Солнечной системы.  «Просто, чтобы вы знали, на мой взгляд, Плутон — это планета, — сказал он во время экскурсии по зданию аэрокосмических инженерных наук в Колорадском университете в Боулдере. — Вы можете написать, что администратор NASA объявил Плутон планетой еще раз».

Original content at: https://scientificrussia.ru/
Authors: